Православное учение о церковных Таинствах. Том 1, Таинство Покаяния

Покаяние как понятие

Прежде чем перейти к основной теме, необходимо определить два основные значения слова «покаяние». Во-первых, существует личное покаяние, к достижению и соблюдению которого каждый правосланый христианин должен стремиться в течение всей своей жизни. Существует также таинственное покаяние, т. е. таинство Покаяния, или таинство исповеди. Так, блж. Симеон Солунский писал, что Покаяние – это «одно из таинств»
321.

Слово «покаяние» происходит от глагола μετανοέω, исходное значение которого «понимаю впоследствии, изменяю свое мнение». Первое употребление слова «покаяние» в греческой литературе зафиксировано в V в. до Р. Х. у Фукидида
322, который обозначил им не нравственное изменение в лучшую сторону, а просто изменение точки зрения.

Близкие по значению термины в классической и христианской письменности: μεταμέλεια, μετάγνοια, μετάγνωσις, μεταδοξάζω, μεταβουλεύομαι, μεταδοκώ, а также «исповедь» έξομολόγησις, «возобновление утраченной связи» (έπανασύνδεσις) и «примирение» (συνφιλίωσις).

В Ветхом Завете «покаяние» происходит от еврейского глагола 21№, означающего «возвращаться», т. е. отказаться от греха и устремиться к Богу (ср.: Иер 18. 11). В Новом Завете термин сохраняет значение нравственного возвращения. Но в духе новозаветного учения покаяние оказывается уже необходимым условием для достижения Царствия Божия: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф 4. 17).

В святоотеческой письменности появляется целая гамма толкований и взаимодополняющих определений понятия «покаяние». Согласно Клименту Александрийскому, покаяние – это исцеление
323, согласно прп. Иоанну Лествичнику, оно – «примирение с Богом», «сознательное очищение», «добровольное претерпевание всех скорбей»
324, согласно прп. Симеону Новому Богослову – «сознательная борьба с самим собой»
325.

В богословских категориях, выработанных в средневизантийской патристике, покаяние касается не природной «воли», а «желания, выбора, произволения». Не самой «природы», а «способов» или «образов» ее бытия. Прп. Максим Исповедник писал: «Достойные покаяния повелел ему сотворить плоды. То есть изменить внешние образы согласно скрытому расположению сердца»
326.

В то время как грех, особенно тяжелый, отторгает человека от Божественной благодати и изгоняет его из церковной ограды, покаяние позволяет вернуться в нее, стать снова членом Тела Церкви – Христа. Это возвращение осуществляется через таинство Покаяния, благодаря которому происходит таинственное исцеление от греха и греховного тления. Отсюда особая исключительная связь между таинствами Покаяния и Причащения Святых Христовых Тайн. Приобщению Телу и Крови Господа должно предшествовать очищение. По слову свт. Иоанна Златоуста: «Итак, ощутив исцеление от наших язв, давайте наложим на них постоянные врачебные средства, дабы, вернувшись к истинному здравию, мы с дерзновением насладились от священной трапезы».

Согласно святым отцам, покаяние взаимосвязано с другими добродетелями и в некотором отношении является их причиной. Прп. Симеон Новый Богослов писал: «Если ты исповедуешь, что согрешил, яви мне подлинное о содеянном исповедание, к принявшему твои помыслы духовному отцу веру нелицемерную, подчинение, а еще от души смирение, простоту, неподдельность и нелицемерность нрава»
327. В другом месте он пишет: «Кающийся в настоящее время скорбит, плачет, постится, бодрствует, лежит на земле, служит и переносит все скорби, всегда помышляя о своих злодеяниях и считая себя достойным и больших наказаний, он безмятежно претерпевает все происходящее с ним, дабы через таковое его терпение ему были прощены преступления»
328.

Покаяние становится все более глубоким по мере духовного совершенствования. К его важнейшим признакам относятся искренность и полнота, т. е. то, что покаяние касается всего человека – и души, и тела.

Необходимость покаяния

Покаяние необходимо из-за греха, его тирании и вредоносных последствий. Согласно прп. Иоанну Карпафийскому, «грех. не желающего склониться к покаянию удаляет от Бога. Удерживая его в своей власти, он сковывает его нерасторжимыми оковами.»
329. Только через покаяние узник может освободиться от греховного плена. Было бы неверно отождествлять покаяние с комплексом виновности, базирующемся на чувстве страха или уязвленного эгоизма, о чем много пишут современные психологи
330.

Покаяние необходимо для прощения грехов и спасения. Прп. Симеон Новый Богослов писал: «Если бы через покаяние нам не было дано возвращение, никто бы никогда не спасся»
331. Св. Симеон особо подчеркивал необходимость для грешников Покаяния как второго Крещения
332, а также необходимость покаяния для всех членов Церкви, монахов и мирян
333.

В протестанской этике личное покаяние заняло изолированное самодостаточное место, не связанное органически с другими таинствами. «Согласно Лютеру и Кальвину. (человек) может преодолеть [свое надмение – величайшее препятствие ко спасению] только с чувством вины, покаянием, подчинением себя без страха Богу.»
334. В то же самое время таинство Покаяния потеряло свою особую очистительную функцию и стало казаться излишним после совершения крещения. Римокатолическая юридическая теория о необходимости удовлетворения правде Божией также искажает понимание таинства Покаяния.

Согласно святоотеческому учению, принимающий исповедь священник – это не столько судья, сколько врач. По слову свт. Иоанна Златоуста, «здесь врачебница, а не судилище, где требуется не (столько) отвественность за грехи, сколько подается оставление грехов»
335; «Ибо там, где милость, там нет испытания, где милость, там судии не восседают…»
336.

Предпосылки покаяния

Покаяние и отпущение грехов – результат Божественного человеколюбия. По слову Псалмопевца, «щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив. не по грехам нашим сотворил нам.» (Пс 102. 8–14). Свт. Иоанн Златоуст пишет: «Велико смятение моих грехов, но велика и безопастность. подаваемая по человеколюбию моего Владыки»
337. Прп. Симеон Новый Богослов подчеркивает: «Щедр и милостив Господь и принимает в покаянии приходящих к Нему»
338.

Покаяние и отпущение грехов – результат Божественного домостроительства во Христе. Сщмч. Климент Римский писал во 2-м послании к Коринфянам: «Да воззрим на Кровь Христову и узнаем, что она драгоценна пред Богом и Отцом Его, ибо излиянная ради нашего спасения она доставила всему миру милость покаяния»
339. Воплотившийся Христос Спаситель даровал всем людям великую милость – получить прощение за любой грех. По слову свт. Кирилла Александрийского, «нет непрощенного греха пред Богом для тех, кто искренне и достойно кается»
340. Люди имеют возможность покаяться в отличие от диавола и служителей его, ставших неспособными к покаянию.

Марк Подвижник писал: «основание, на которое опирается любое покаяние, – святое Крещение»
341. В то же самое время в Древней Церкви Крещению придавалось исключительное значение – оно откладывалось вплоть до самой смерти, так как после Крещения нельзя вести греховную жизнь. Однако в виду свойственного всем людям тяготения ко греху покаяние стало возобнолением Крещения, вторым Крещением, возвращением утерянной благодати. По выражению Каллиста и Игнатия Ксанфопулов, «покаяние – это вторая благодать»
342.

Таинство Покаяния как прощение грехов

Власть оставлять грехи была дана апостолам (Ин 20. 22–23), а от них – епископам
343. Со временем из-за умножившейся церковной паствы Покаяние (также как и другие таинства, за исключением Священства) стали совершать и священники. В греческих Церквах таинство Покаяния может совершать не всякий священник, но лишь πνευματικός, духовник, получивший особое благословение и хиротесию от епископа
344. Священник, не имеющий такого благословения, может исповедовать только человека, находящегося в предсмертном состоянии – эта норма присутствует и в каноническом праве
345. В славянских Церквах таинство Покаяния могут совершать все священники.

В сочинении об исповеди, приписываемом прп. Симеону Новому Богослову, сказано, что право совершения таинства Покаяния было дано епископами сначала священникам, а потом и монахам
346. В свою очередь, блж. Симеон Солунский писал о том, что слышал, что епископы поручали совершение таинства Покаяния и принятия помыслов простым монахам, подвергая данную практику критике
347. Точка зрения блж. Симеона является ныне действующей нормой церковной жизни.

Все отцы единогласно говорят, что Бог не создавал ничего злого ни в мире, ни в человеке и что единственное зло есть грех. Ради борьбы с этим злом и было установлено святое таинство Покаяния. Свт. Филарет Московский свидетельствует: «Человек рождается зараженным прародительским грехом. Св. Крещение возрождает его в новую жизнь, но не уничтожает тотчас жизни ветхого человека, ибо вседействующая благодать Божия дает место действию веры и подвигу человека, дабы милость была не без правды и дабы мы добровольно приняли спасение». И хотя в человеке, принявшем Крещение, сила и власть диавола становится значительно слабее, она, тем не менее, не исчезает полностью, а пытается найти себе место посредством личных грехов – как мысленных, так и совершаемых на деле. По словам прп. Иустина Поповича, «грех отторгает человека от Бога и делает его рабом диавола» в соответствии со степенью совершаемого греха. Посему помимо таинства Крещения, которое не повторяется, Бог дает человеку наряду с прочими важное средство, помогающее человеку вернуться в прежнее состояние чистоты после Крещения – таинство Покаяния.

В книге
«Пастырь
» Ермы сказано, что Покаяние было установлено Богом в предведении Им человеческой слабости и коварства диавола, и после Крещения влекущего человека к совершению греха вновь. Отсюда видно, что Покаяние возвращает благодать, освобождает от совершенных грехов, является задатком спасения и возвращает жизнь в Духе – всецело оживляет внутреннего человека (подобно ветвям дерева в одном из образов книги «Пастырь» Ермы).

Многими отцами Церкви подчеркивалась важность прижизненного покаяния, так как после смерти его совершить невозможно. Сщмч. Киприан Карфагенский пишет: «Умоляю вас, возлюбленные братия! Пусть каждый исповедует свой грех, пока согрешивший находится еще в этом мире, пока исповедь его может быть еще принята, пока удовлетворение и разрешение при посредстве священников, угодно Господу». Итак, отказ от покаяния становится отказом от Бога и спасения. Сщмч. Климент Римский указывает на важность покаяния словами: «В чем мы согрешили, в том должны просить прощения. Лучше исповедаться в грехах человеку, нежели ожесточать свое сердце. Господь ни в чем не нуждается, кроме как в том, чтобы мы исповедовали грехи свои перед Ним».

Видимая сторона таинства Покаяния

О внутренней стороне таинства Покаяния, состоящей в Божественном действии, свт. Афанасий Александрийский свидетельствует: «Как человек, крещаемый от человека священника, просвещается благодатью Св. Духа, так и исповедающий в покаянии свои грехи, приемлет оставление их через священника благодатью Иисуса Христа». Свт.

Филарет Московский дал классическое определение этому таинству: «Покаяние есть таинство, в котором исповедающий грехи свои, при видимом изъявлении прощения от пастыря Церкви, невидимо разрешается от грехов Самим Иисусом Христом». И эта внутренняя Божественная сторона таинства Покаяния обеспечивает победу над грехом: «Покаяние – по словам свт. Иоанна Златоуста, – могущественнее сил греха, оно – целительное врачевание, истребляющее грех, оно отверзает человеку небо и побеждает диавола».

По общему признанию отцов Церкви, результат действия таинства Покаяния заключается в прекращении греха. Свт. Иоанн Златоуст говорит: «Владыка наш таков, что если мы по беспечности сделаем грех, Он не требует от нас ничего другого, как только того, чтобы мы исповедали свои согрешения, перестали грешить и не впадали в прежние грехи, так что грешникам после грехов остается оправдание – исповедание грехов своих, которым они покрываются, и в силу которого, если мы успеем омыть им грехи в настоящей жизни и получить прощение от Господа, отойдем в другую жизнь чистыми от них». По словам свт. Игнатия Брянчанинова, «таинством исповеди решительно очищаются все грехи, соделанные делом, словом и помышлением».

Покаянием человек удерживается от совершения новых грехов. Как говорит прп. Исаак Сирин, «душа, знающая, что она обязана исповедовать свои грехи, самой этой мыслью, как бы уздой, удерживается от повторения прежних прегрешений, напротив того, неисповеданные грехи, как бы совершенные во мраке, удобно повторяются». Тот же св. отец говорит, что «исповеданием грехов расторгается дружба с грехами. И ненависть к грехам – есть признак истинного покаяния».

Таинство Покаяния одухотворяет и обоживает человека. Согласно прп. Иустину Поповичу, когда «Дух Святой благодатью святых Таинств вселяется в наши сердца, тогда Он нашим облагодатствованным духом и нашей волей рождает плоды духовные, оплодотворяя наше человеческое естество Божественным благом, святостью, истиной. Что же такое плод Духа? “Плод же Духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание” (Гал 5. 22–23) и все прочие святые евангельские добродетели. Да, святые добродетели – от Духа Святого, живущего в нас через святые таинства Крещения, Причащения, Покаяния и другие».

По словам прп. Макария Великого, искренние покаяние и исповедь возвращают человеку благодать Св. Духа: «Если произволение несколько отклонится от жития по совести, покоряясь каким-либо невидимо вредящим страстям, и этим “огорчает Духа” (Еф 4. 30), то тогда ум отвергается и отлучается от духовного радования, так как благодать и любовь и всякое добродетельное и доброе действие отлучаются от него, и он предается для искушений злым духам, до тех пор, пока, обратившись, душа снова не пойдет правой дорогой угождению Духу во всяком смирении и покаянной исповеди, и тогда она вновь удостаивается охраняющей благодати Духа и в еще большей степени воспринимает небесную радость». Итак, благодать таинства Покаяния не только возвращает человека в состояние до совершения греха, но способно возвести его на еще большую высоту.

Уже у ранних отцов Церкви мы находим указания на то, что Покаяние есть дело церковное и необходимо совершающееся в Церкви. Сщмч. Игнатий Богоносец пишет: «Всем кающимся Бог прощает, если они прибегнут к единению Божию и собору епископа. Верую благодати Иисуса Христа, что Он разрешит вас от всяких уз». Сщмч. Киприан Карфагенский свидетельствует: «Крестить и давать отпущение грехов могут только в Церкви предстоятели, имеющие основанием Евангельский закон и Господне распоряжение, а вне Церкви ничто не может быть ни связано, ни разрешено, так как там нет никого, кто мог бы что-нибудь связать или разрешить. И только то удовлетворение и прощение угодно Господу, которое совершается через священника».

По словам свт. Иоанна Златоуста, «таинство Покаяния состоит из осознания своих грехов и исповедания их». Как пишет свт. Василий Великий, «оскверненный каким-либо грехом, хотя в настоящее время теряет чистоту, но в будущем не лишается надежды на очищение через Покаяние. Если обнажим грех исповедью, то сделаем его сухим тростником, достойным того, чтобы он был истреблен очистительным огнем».

Сщмч. Киприан Карфагенский упоминает следующие элементы Покаяния: исповедание греха
(confessio), удовлетворение
(satisfactio),соответствующее тяжести греха, отпущение грехов
(remissio) и примрение с Церковью –
reconsiliatio. Данную схему, свойственную западному богословию, православный взгляд несколько корректирует: место удовлетворения разгневанному правосудию Божию заменяет епитимия, которая рассматривается скорее не как удовлетворение, а как лекарство от греховных страстей и средство для внутренней дисциплины.

Покаянию и исповеданию подлежат не только греховные слова и дела, но также и греховные мысли и намерения. Сщмч. Киприан Карфагенский пишет: «Насколько выше по вере те, которые не сделали преступления ни через жертвоприношение идолам, ни через записи, однако по одному тому, что думали об этом, с болезнью и искренностью исповедуют это перед священниками Божиими, очищают совесть признанием и ищут спасительного врачевания для своих малых и легких ран».

Однако таинство Покаяния не стоит рассматривать как автоматически работающее действо, которым грешник вправе распоряжаться по своему усмотрению и которое просто обязано даровать ему прощение. Напротив, отцы Церкви указывают и на необходимое благоговение перед этим таинством и на Богодарованную власть священников силой Св. Духа не только прощать, но и удерживать грехи. Как пишет тот же сщмч. Киприан, «не приносящих покаяния и не свидетельствующих сокрушения о грехах своих всем сердцем и явным исповеданием, должно удалять от общения». По словам свт. Кирилла Александрийского, «люди, облеченные Духом, отпускают или удерживают грехи двумя способами: во-первых, когда одних допускают ко Крещению – тех, кто оказались достойными того по образу жизни и по испытании в вере, – а некоторых, еще не соделавшихся достойными того, не допускают и не приобщают Божественной благодати; во-вторых, когда другой раз разрешают или не разрешают грехи, подвергая запрещениям согрешающих чад Церкви и прощая кающихся». И очевидно, что под таким запрещением имеется в виду недопущение к таинству Покаяния по причине отсутствия у грешника истинного раскаяния, а также недопущение ко Св. Причащению, пока не будет достигнута необходимая мера исправления.

Если рассмотреть вопрос в аспекте хронологическом, можно заметить, что у отцов и церковных писателей первых веков таинство Покаяния освещается преимущественно со стороны внутренней, со стороны духовного и церковно-канонического смысла этого таинства, а стороны внешней, как особого священнодействия – в значительно меньшей степени. Молчание некоторых древних церковных источников о практике совершения этого таинства, видимо, связано с тем, что раннехристианских авторов волновали в большей степени не практические проблемы, а само содержание Покаяния. Кроме того, богослужебная атмосфера древней Церкви была подчас весьма динамичной и гибкой в вопросе формулировок (можно вспомнить, например, призыв автора «Дидахе» позволять пророкам – представителям особого чина в Церкви – «благодарить [т. е. совершать литургические молитвы] столько, сколько они хотят») и поэтому и в отношении формул совершения этого таинства в то время могло и не быть какого-то единообразия.

Но даже несмотря на определенную скудость исторических сведений о форме совершения в таинства Покаяния в древней Церкви, тем не менее, существует целый ряд святоотеческих свидетельств о главных составляющих этого таинства: например, о существовавшей наряду с публичной исповедью исповеди тайной перед священником. Свт. Василий Великий, отвечая на вопрос: «Желающий исповедовать свои грехи – всем ли и кому придется или некоторым должен исповедовать?», говорит: «Исповедовать грехи необходимо перед теми, кому вверено домостроительство Таин Божиих». В другом месте он пишет так: «Монахине более благоприлична и безопасна исповедь, которая совершается при старице перед пресвитером, способным предложить благоразумный способ покаяния и исправления».

Св. отцы часто называют таинство Покаяния лечебницей душ, поэтому священник выступает здесь как врач. Так, свт. Григорий Нисский говорит: «Поведай священнику безбоязненно все сокровенные тайны своей души, обнаружь перед ним, как перед врачом, все внутренние ее недуги».

Требник дает нам еще один элемент регламентации таинства Покаяния. В Последовании о исповедании указывается: «Приводит духовный отец хотящаго исповедатися
единаго, а не два или многия, пред икону Господа нашего Иисуса Христа». Далее следуют молитвы исповеди, затем – указание духовнику с какими подробными вопросами он должен обращаться к кающемуся.

Вопросник это, между прочим, довольно краток, если сравнить его, к примеру, с древнерусскими вопросниками (см. их тексты в известной монографии А. И. Алмазова). Так или иначе, мы сталкиваемся с явным несоответствием между немалым по длине и подробным по содержанию каноническим чином исповеди, и тем, что составляет на сегодняшний день исповедь в бытовом смысле.

Все собственно чинопоследование исповеди, вплоть до молитвы иерея о кающемся «Господи Боже Спасения рабов Твоих.», прочитываемое для всех, воспринимается – и уже в обиходе так и именуется – как «общая исповедь». Таким образом, акцент в исповеди смещается с таинства воссоединения грешника с Церковью к перечню/рассказу кающегося о своих грехах, когда следовало и это хранить, и того не оставлять.

Таинство Покаяния и покаяние как состояние души

Стоит отметить, что таинство Покаяния и покаяние как состояние души не тождественны друг другу, но теснейшим и неоднозначным образом связаны. Таинство Покаяния есть церковный чин, формально состоящий из последовательности конкретных действий (исповедание грехов кающимся и разрешение от грехов священником), а покаяние есть состояние души, переживаемое кающимся грешником, в котором он сожалеет о совершенных грехах и обращается к Богу с верой в Него, в Его Божественное милосердие и всесильную помощь исцелить совершенный грех и исправить его последствия. В этом смысле покаяние является одной из христианских добродетелей и важнейшей и неотъемлемой стороной как аскетического делания, так и христианской жизни в целом. Прп. Иоанн Лествичник пишет о покаянии, указывая тем самым и важнейшие стороны этого состояния души и соответствующего образа жизни, следующее: «Покаяние есть возобновление Крещения. Покаяние есть завет с Богом об исправлении жизни. Покаяние есть купля смирения. Покаяние есть всегдашнее отвержение телесного утешения. Покаяние есть помышление самоосуждения и попечения о себе, свободное от внешних попечений. Покаяние есть дочь надежды и отвержение отчаяния. Покаяние есть примирение с Господом чрез совершение благих дел, противных прежним грехам. Покаяние есть очищение совести. Покаяние есть добровольное терпение всего скорбного. Кающийся есть изобретатель наказаний для себя самого. Покаяние есть крепкое утеснение чрева, уязвление души в глубоком чувстве». Как говорит прп. Исаак Сирин, «если все мы грешники и никто не выше искушений, то ни одна из добродетелей не выше покаяния; потому что дело покаяния никогда не может быть совершенно. Покаяние всегда прилично всем грешникам и праведникам, желающим улучить спасение. И нет предела усовершению, потому что совершенство и самых совершенных подлинно несовершенно. Посему-то покаяние до самой смерти не определяется ни временем, ни делами». Поэтому даже и находясь на смертном одре, святой чудотворец прп. Сисой Великий говорил своим ученикам: «Не знаю, положил ли я и начало покаянию».

С другой стороны, покаянное состояние вовсе не исключает необходимость исповеди как средства прощения грехов и избавления от них. Уже блж. Августин, свидетельствуя о необходимости исповеди, совершаемой перед священником, отмечал: «Есть люди, которые считают достаточным для своего спасения исповедовать грехи свои одному только Богу, но ты позови священника и исповедуй ему все твое сокровенное. иначе как исполнится повеление Божие, данное и под Законом, и под Благодатью: “Пойдите, покажитесь священникам” (Лев 14. 2; Лк 17. 14)? Как исполнится:

“признавайтесь друг перед другом в проступках” (Иак 5. 16)? Итак, в посредники своих язв вместо Бога употреби пресвитера и открой ему пути свои, и он даст тебе залог примирения». Ориген пишет о Таинстве покаяния, свидетельствуя и о необходимости покаянного чувства для принятия таинства Покаяния, так: «Есть еще и седьмой способ прощения грехов – через покаяние, способ трудный и тяжкий, когда грешник омывает свое ложе слезами, и слезы делаются для него хлебом днем и ночью, и когда он не стыдится открыть свой грех священнику Божию и просить у него исцеления».

Но и состоявшееся исповедание грехов и воссоединение с Церковью не избавляет человека от покаянного настроения и его необходимости, но напротив, придает действенные силы для дальнейшей борьбы с грехом и, отпуская грехи, лишая грех власти над душой грешника, одновременно приводит кающегося в необходимое состояние, сопровождающееся покаянием, страхом Божиим, благоговением, умиротворением души, умилением, духовной радостью, плачем, печалью о грехах и др.

Зачем же наряду с таинством Покаяния как исповедью нужно еще и покаяние как чувство, испытываемое не только до и во время совершения таинства, но и после этого? Наряду с таинством исповеди, в котором прощаются грех как греховное дело и его последствие, в человеке со временем формируются еще и навык ко греху – а как говорит св. прав. Иоанн Кронштадтский, «Воня греховная, воспринятая по неразумению, неосторожности и навыку в юности, остается в душе и в плотских удах до зрелых лет, а иногда и до старости, и вообще во всю жизнь. Помни и берегись!». По словам свт. Игнатия Брянчанинова, «чтобы изгладить из сердца греховные навыки, вкоренившиеся в него долгим временем, нужно время, нужно постоянное пребывание в покаянии. Постоянное покаяние состоит в постоянном сокрушении духа, в борении с помыслами и ощущениями, которыми обнаруживает себя сокровенная в сердце страсть, в обуздании телесных чувств и чрева, в смиренной молитве и частой исповеди». Таким образом, поддержание покаянного чувства вкупе с Божественным действием в таинстве Покаяния способно не только прощать и изглаждать совершенные грехи и их последствия, но и постепенно уничтожать самые корни их – гнездящиеся в глубинах души страсти.

Но таинство Покаяния имеет и еще одну обратную положительную сторону, о которой среди древних церковных авторов свидетельствует, например, Тертуллиан: «Акт покаяния есть такой, в котором мы исповедуем свой грех Господу – не потому, чтобы Он не знал, но потому, что через исповедь рождается покаяние, покаянием же умилостивляется Бог». Итак, само приступание к таинству Покаяния – хотя бы даже самопринужденное и минимально добровольное и чистосердечное – уже несет в себе способность и потенциальную вероятность, благодаря действию Божественной силы в этом таинстве (и опытного обращения со стороны духовника), пробуждения полноценного, искреннего и долговременного покаяния.

Участники таинства Покаяния: кающийся и священник. Требования к ним

Св. прав. Иоанн Кронштадтский, как бы от лица всякого священника, принимающего исповедь, вопрошает грешника: «Не чувствуете ли вы себя в состоянии потери, в состоянии потерявшегося человека? И в чем же эта потеря? В весьма важном предмете: вы потеряли в себе то, что было существенно вложено в нашу природу, вы потеряли подобие Божие, а часто и самый образ Божий, который вы растлили, обезобразили, осквернили. Ищите же скорее эту драхму погибшую». Иными словами, на человеке лежит личная ответственность за пагубное воздействие греха на свою душу, и поэтому грешник должен проявлять заинтересованность в своем спасении и исцелении, показывать усердие и дерзновение в заботе о своей душе.

Для действенного совершения таинства Покаяния кающемуся необходимо быть в нужном и правильном духовном состоянии – состоянии раскаяния, самоосуждения, сожаления о содеянном и надежде на милосердие Божие. Об отношении приступающих к таинству Покаяния прп. Ефрем Сирин, певец покаяния, писал: «Многие торгуют исповедью, выставляя себя нередко напоказ лучшими, чем каковы они на самом деле и тем прикрывают себя. Другие промышляют покаянием, покупая им себе славу. Иные обращают покаяние в повод к гордыне и вместо прощения пишут на себя новое долговое обязательство». Тем самым, прп. Ефрем дает нам понять, насколько многоразлична и изощренна греховность в человеке, примешивающася ко всякому благому деянию – в том числе, и к покаянию. Поэтому на пастырях Церкви, священниках, лежит большая забота о том, чтобы внимательно различать на психологическом уровне инородные страстные «примеси» и давать им необходимое врачевание. Прп. Иоанн Лествичник показывает, что находящиеся во власти духовника средства лечения греха должны быть многоразличны, соответственно изощренности греха: «Благой Господь наш даровал естеству нашему и то свойство, что больной, видя врача, веселится, хотя, может быть, и никакой пользы от него не получит. Свяжи и ты, о досточудный муж,
пластыри, порошки, глазные примочки, пития, губки, и при сем
небрезгливость, орудия для кровопускания и прижигания, мази, усыпительные зелия, ножи, перевязки. Если мы не имеем сих припасов, то как покажем врачебное искусство? Никак не можем; а между тем мзда врачам дается не за слово, а за дело.
Пластырь есть врачевство на страсти видимые, или телесные; а
приемы лекарства внутрь – врачевство против страстей внутренних, и очищение от невидимой скверны.

Порошок есть уязвляющее бесчестие, врачующее гнилость возношения.
Глазная примочка есть очищение душевного ока, или ума, смутившегося от движения гнева.
Питие врачебное есть выговор огорчающий, но скоро врачующий болезнь.
Кровопускание есть скорое извлечение скрытого гноя. Кровопускание есть сильное и жестокое нападение на недугующих, для их спасения. Под
губкоюразумеются кроткие, тихие и мягкие слова, которыми врач как бы отирает больного, после кровопускания или резания.
Прижиганиеесть определенное наказание или епитимия, для покаяния человеколюбиво назначаемая на время: а
мазь есть предлагаемое больному или приятное слово, или небольное телесное утешение.
Усыпительное зелие значит принять на себя бремя послушника, и чрез его повиновение подать ему спокойствие, сон бессонный, святую слепоту, чтобы он не видел своих добродетелей.
Перевязкиозначают – расслабляемых и ослабленных тщеславием утвержать и укреплять терпением до самой смерти. Наконец,
нож есть определение и приговор об отсечении от общества члена умершего душою и согнившего, чтобы он не передал другим своей заразы. Блаженна у врачей
небрезгливость, а в наставниках бесстрастие; ибо те без отвращения смело приступают к врачеванию всякой смердящей раны, а сии могут воскресить всякую умершую душу».

Как часто следует прибегать к таинству Покаяния?

По указанному вопросу в святоотеческой литературе можно найти примеры совершенно различного подхода. В «Пастыре» Ермы содержится строгое указание на единоразовость покаяния: оно у «рабов Божиих – одно», частое же раскаяние – например, жены в прелюбодеянии – не является действительным: «Если часто будет грешить и творить покаяние – не послужит это в пользу человеку так делающему». Свт. Филарет Московский предупреждает: «Что подумали мы бы о сыне, который не переставал бы умножать оскорбления доброму отцу, потому именно, что во многих грехах он получил прощение, или остался без наказания? Таков перед очами Отца Небесного человек, который не перестает умножать грехи свои в дерзкой надежде на преизбыточество благодати прощающей».

С другой стороны, призыв прибегать к покаянию и исповеданию своих грехов как можно чаще звучит у отцов постоянно. Прп. Ефрем Сирин пишет: «Не для некоторых только грехов положил Господь покаяние. Врач душ наших дал нам лекарство от всякой болезни, ни один грешник да не впадет в отчаяние: впал в отчаяние Иуда и изринут был из числа апостолов. Если кающийся и по своем обращении впадет в грех, пусть прибегает к покаянию, оно разрешит узы греховные. Если и тысячи раз согрешишь, то снова очистишься от скверн и от содеянных тобой беззаконий. Как часто ни будешь падать, всегда тебе останется возможность восстать, если захочешь этого». Свт. Иоанн Златоуст: «Согрешил ты? – Войди в церковь и загладь свой грех. Сколько бы ты не падал на площади, всякий раз встаешь, так сколько раз ни согрешишь, покайся во грехе, не отчаивайся. Согрешишь в другой раз – в другой раз покайся, чтобы по нерадению тебе совсем не потерять надежды на обещанные блага. Здесь (в Церкви) – врачебница, а не судилище, здесь не истязуют, но дают прощение в грехах».

Это видимое противоречие между мнениями отцов вполне разрешаемо в том смысле, что кающийся грешник должен каяться всерьез, не откладывая серьезность своего покаяния «на потом», и созидать в себе решимость избавиться от греха именно сейчас и пребывать и далее в этом безгрешном состоянии, и только такое стояние в борьбе с грехом принесет ему исцеление и избавление. В противном случае он будет впадать в данный грех вновь и вновь и тем усиливать для себя опасность уйти из жизни нераскаянным. Ибо, по словам прп. Исаака Сирина, «Кто в надежде на покаяние позволяет себе совершать произвольно и намеренно, тот поступает в отношении к Богу коварно. Грешащего произвольно и намеренно, в надежде на покаяние, поражает неожиданно смерть, и не дается ему времени, которое он предполагал посвятить добродетели». Сщмч. Киприан Карфагенский по данному поводу замечает, что отпускающие грехи предстоятели Церкви не предваряют Господа, Который в конце веков придет судить всех людей –если Он найдет покаяние полным и искренним, то утвердит тогда то, что постановлено было ими здесь, если же кто-то обманет священника притворным покаянием, то сердцеведец Бог будет судить о том, что предстоятели Церкви не досмотрели и исправит приговор Своих рабов. Сщмч. Косьма Этолийский пишет, что если бы тебя даже простили все духовники, патриархи, архиереи и весь мир, но ты не совершил покаяния на деле, ты все равно не будешь прощен.

Отношение таинства Покаяния к другим таинствам

Покаяние как чувство является универсальной стороной христианской жизни; и по словам свт. Игнатия Брянчанинова, «покаяние должно сопутствовать вере во Христа, предшествовать Крещению во Христа, а после Крещения оно исправляет нарушение обязанностей уверовавшего во Христа и крестившегося во Христа».

Как писал сщмч. Киприан Карфагенский, «грешники и в меньших грехах должны приносить покаяние в узаконенное время, сообразно чиноположению совершать исповедь и через возложение рук епископа и клира получать право на общение». Эти слова являются одним из ранних свидетельств о том, что таинство Покаяния в древней Церкви предшествовало допущению к церковному общению, т. е. ко Св. Причащению. По словам прп. Макария Великого, «в церкви телесно согрешающие бывают отлучены священником от Причастия, а покаявшись, снова удостаиваются его».

Важнейшее действие таинство Покаяния – прощение грехов, но по-настоящему оно бывает действенно вкупе с Таинством Причащения: «Грех есть всескверный, смертоносный, самый мучительный и вместе прелестный яд сатаны, убивающий душу и тело навеки, погружающий во тьму кромешную, разлучающий душу навеки от Бога. Этот яд очистит только Кровь Христова» (св. прав. Иоанн Кронштадтский).

О важности таинства Покаяния по отношению к таинству Причащения свидетельствует прп. Иустин Попович: «Так как в святом таинстве Причащения причастник приемлет само Пресвятое Тело и саму Пречестную Кровь Господа Иисуса Христа, то ему необходимо приготовление к этому святому таинству. Приготовление совершается постом и молитвой, ибо пост и молитва очищают душу от всякого греха и скверны. При этом человек должен, испытывая себя, покаянием очистить свою совесть от грехов. Лишь будучи так подготовленным, человек может достойно причаститься. Если же он приступит ко святому Причащению неподготовленным – то навлечет на себя страшное прещение. Об этом говорит святой апостол Павел: “Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем” (1Кор. 11. 28–29)».

Свт. Феофан Затворник пишет следующее о необходимости предварять Таинство Причащения таинством Покаяния: «Готовность к достойному Причастию – исповедание грехов с крепкой решимостью не уступать греху и не опускать ничего хорошего, предлежащего к деланию. Исповедь и Святое Причастие неизбежно необходимы: одна возочищает, другое – баня, пластырь и пища. чтобы не было в грех Св. Причастие, надо грехи очистить покаянием».

Таким образом, таинство Покаяния стоит в ряду важнейших церковных таинств – Крещения и Евхаристии – и является неотъемлемым и незаменимым звеном как между ними, так и в общем строе Богоучрежденной и таинственной жизни Церкви и индивидуальной духовной жизни всякого христианина.

Кто является совершителем таинства Покаяния?

Уже давно отмечено, что наша практика, согласно которой исповедовать может любой священник, отличается от практики восточных Церквей, знающих особого исповедного священника. Даже и в славянском издании Требника сказано: «Аще кто без повелительные грамматы местнаго епископа дерзнет приимати помышления и исповеди: сицевый правильно казнь примет, яко преступник божественных правил, и зане не точию себе погуби, но и елицы у него исповедашася, не исповедани суть: и елика связа и разреши, не исправлена суть, по шестому правилу, иже в Карфагене Собора, и по четыредесять третьему тогожду собора» (Требник, предисловие к Последованию о исповедании: «О еже как подобает быти духовнику»).

Следует однако заметить, что правила, на которые дана ссылка в процитированном месте Требника, относятся к
публичномуразрешению от грехов (Карф. 6 (6): «Совершения мира и освящения дев да не творит пресвитер. И примиряти с церковью кающихся, открыто, на литургии, да не будет позволено пресвитеру») и назначению/разрешению епитимьи кающимся (Карф. 43 (52): «Каяющимся, время покаяния, по различию грехов, да назначается судом епископов: пресвитер же без воли епископа не разрешает кающагося, разве во время надлежащия нужды, в отсутствии епископа. На всякаго же кающагося, аще преступление его было явное и гласное, смущающее всю церковь, да возлагаемы будет рука в притворе храма»). То есть следует признать, что эти правила регламентировали такую практику таинства Покаяния, которая отличалась от нашей.

Тем не менее, упомянутое замечание, содержащееся в предисловии к Последованию исповеди, является одним из элементов церковно-правовой регламентации таинства Покаяния. Наверное, следовало бы задуматься о том, нет ли возможности применить его в той или иной форме сейчас? К примеру, раз уж в наши дни канонические постановления о возрасте ставленников в священный чин соблюдаются далеко не всегда, можно было бы, например, допускать священников к совершению исповеди лишь начиная с определенного возраста и/или с определенного священнического стажа.

Епитимии

Наконец, следует обратить внимание и на богатую епитимийную практику, которая представлена в наших церковно-правовых источниках – будь то Книга правил или многочисленные епитимийни сборники. Православная традиция, действительно, рассматривает епитимьи в ином – может быть, менее формально-юридическом – аспекте, чем западная традиция, видя в ней прежде всего врачевание.

Поэтому она склонна сообразовываться в применении епитимий с «произволением» кающегося. Опираясь на этот «икономический» подход, мы в настоящее время в значительной степени утратили практику наложения епитимий. Такое положение вещей обуславливается вполне понятными причинами – «не отпугнуть» людей и без того далеких от Церкви и мало что знающих об исповеди, покаянии и церковной жизни в целом.

Однако следует заметить, что церковное законодательство знает, как раз обратную причину возможного смягчения епитимий – когда кающийся осознал свое падением, пришел к покаянию. К примеру, согласно 8-му правилу свт. Григория Нисского: «Во всяком же роде преступления, прежде всего смотрети должно, каково расположение врачуемаго, и ко уврачеванию достаточным почитати не время (ибо какое исцеление может быть от времени?

тех, по исполнении определеннаго времени слушания, прилично будет принимать в общение молитв. Даже позволительно епископу и человеколюбие некоторое о них устроить. А которые равнодушно понесли свое грехопадение, и вид вхождения в церковь возомнили для себя довольным ко обращению: те всецело да исполняют время покаяния».

Православное учение о церковных Таинствах. Том 1, Таинство Покаяния

Фактически, мы стоим перед разрывом между тем, чем учащихся, к примеру, семинарий учат на лекциях по каноническому праву – и тем, как они будут действовать на практике. Нет никакой, если можно так выразиться, «епитимийной культуры», которая могла бы восполнить этот пробел, и это составляет существенную правовую и церковно-практическую проблему.

Итоги

На приведенных кратких примерах, касающихся вопросов о совершителе, о процедуре совершения, о последствиях таинства Покаяния, мы хотели показать, что сегодня мы сталкиваемся с коллизией между церковно-каноническими установлениями о таинстве Покаяния, и его фактическом осуществлении в современной практике.

В связи с этим, на наш взгляд, следует выделить проблемы осмысления того,
что есть таинство Покаяния – и в истории, и сегодня, – а также канонической регламентации таинства. Могут ли фактически недействующие канонические постановления о Покаяния быть возвращены в практику? В какой мере? Как в настоящих условиях придать таинству Покаяния канонический регламент?

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Информационный сайт
Adblock detector